Пятьдесят оттенков серого искусства: как отличать подделки

Пятьдесят оттенков серого искусства: как отличать подделки
В отличие от «серого» искусства, обладать которым не преступление, владение краденым или контрабандным предметом влечет за собой уголовную ответственность.

Извечное деление произведений искусства на оригиналы и подделки — такой, казалось бы, опорный момент, чуть ли не главная экзистенциальная дихотомия арт-рынка. Увы, подход приятен своей простотой, но реальной картины не отражает. В реальности дело обстоит так: между точками А (на 100% оригинал) и Z (на 100% подделка) располагается еще целый широкий спектр оттенков — так называемое серое искусство. Скажу так: не все то оригинальная работа, что ею кажется. И не все то подделка, что не стопроцентный оригинал.


Если перечислять возможные типы произведений-двойников по мере их удаленности от первоисточника (вплоть до самых криминальных), то ближе всего к оригиналу по значимости и ценности будет авторский вариант: картина, написанная тем же художником, на тот же сюжет и зачастую в тот же год, что и первое произведение. Пример — хрестоматийное полотно «Витязь на распутье» Виктора Васнецова: оригинал хранится в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге, а повторения с тем же названием, но чуть меньших размеров можно увидеть в Доме-музее Васнецова и в частной коллекции. Все картины датируются одним годом (1882) и являются законченными работами — в противовес многочисленным эскизам с тем же сюжетом.


Авторская копия, в отличие от авторского варианта, зачастую создается художником спустя некоторое время после оригинала. Например, Малевич не раз повторял свои ранние работы (включая «Черный квадрат»), в том числе специально для Венецианской биеннале 1923 года. На то была причина: оригинальные картины, экспонированные в 1915 году на выставке «0,10», вывезти из страны было невозможно. В течение жизни, кстати, Малевич копировал свой «Квадрат» еще дважды.


Идем дальше. Вариант повторения картины, сравнимый с авторским копированием, — это так называемая копия авторизованная. Она создается под контролем автора (или его правопреемников) с использованием современных технологий: 3D-печать, печать-жикле и аналоги. Такие копии, к слову, довольно популярный товар. Музей Ван Гога, например, однажды собрал деньги на ремонт здания, продавая принты работ художника по $50 000 за штуку.


Еще один вид копии — повторение работы другим автором. Такие картины создаются художниками на заказ или просто в качестве упражнения во время обучения. В этом случае, разумеется, и речи не идет о фальсификации: художник не пытается выдать свою работу за работу более именитого мастера, а покупатель понимает, с чем он имеет дело.


Чуть далее по значимости от оригинала находятся картины, созданные не самим автором, а художниками его круга или студии. Нередко это его ученики либо люди, работающие с ним или на него, повторяющие его стилистику и художественные приемы. Мастер может начинать работу и подписывать готовую картину, тогда как промежуточные этапы выполняют другие. Пример — многочисленные работы учеников Юлия Клевера-старшего, которые в народе даже прозвали «клеверками». Такие вещи обычно пишутся с одобрения художника (и да, могут нести на себе его подпись), но по качеству исполнения значительно уступают произведениям самого мастера. Следующий вариант копирования — так называемые оммажи, работы-посвящения. Имитируя чью-то манеру, цитируя чужие художественные приемы, автор своеобразно выражает другому мастеру свое почтение, проявляет увлечение его техникой.


Все, о чем я говорил ранее, если не продается под видом оригинальной работы, к криминальным подделкам не относится.


Теперь о серой части спектра. В ней, прежде всего, неавторизованные копии. Это, например, те же жикле, не одобренные автором или его правопреемниками. Затем идут копии существующих работ (или их фотографий), созданные нашими современниками: они не несут, по сути, никакой исторической (а иногда и эстетической) ценности. Из последних громких историй — недавний большой судебный процесс, связанный с картиной «В ресторане» Бориса Григорьева. Или скандал с выявленными копиями работ Любови Поповой в Ростовском музее, разворачивающийся на наших глазах.


Более трудоемкий вариант «подделки по фотографии» — это воспроизведение считавшейся утерянной работы по доступным источникам: описанию в мемуарах и каталогах, гравюрам или поздним спискам. Еще один способ фальсификации — так называемые работы в стиле автора. Я имею в виду перелицовку, когда имя более «дорогого» художника наносится на картину другого автора, менее востребованного или вовсе не известного (сама картина при этом относится к тому же времени создания и подходит по стилистике). Скажем, на пейзажах безымянных художников немецкой школы третьей четверти XIX века время от времени попадается надпись «И. Шишкинъ»; другой пример — марина среднего уровня с подписью «Айвазовский». Такие работы, помимо качества исполнения, выделяются обычно и ценой: минимум на 20–30% ниже среднерыночной.


Наиболее, пожалуй, распространена в «сером» сегменте компиляция: этот вид подделки уже требует немалой креативности. Компиляция — это своего рода конструктор, пазл, когда новый сюжет возникает путем совмещения разных элементов известных картин автора. Вспомним Наталию Гончарову: в начале 2010-х был момент, когда на рынок пытались «пробиться» сразу несколько десятков фальшивых работ художницы. Перед этим же были изданы два серьезных на первый взгляд альбома, где указанные подделки фигурировали наряду с подлинниками. Такая была попытка легализовать фальшивые вещи. Эта история чуть не обрушила рынок Гончаровой, но, к счастью, он выровнялся; альбомы же были запрещены к продаже на территории России и изъяты из академического оборота. Книги, кстати, не единственный способ легализации подделок; иной раз для этого организуются выставки в неспециализированных музеях, на которых оригинальные работы экспонируют вперемешку с компиляциями. Удельный вес контрафакта в таких случаях иногда даже перевешивает.


Самый дешевый, но часто и самый низкокачественный вариант — работы «по мотивам» (на профессиональном сленге их не без иронии называют «залипухами»): имитации известных авторских сюжетов или художественных приемов. Здесь уже никто не говорит о соблюдении стилистики или попытках достичь соответствующего уровня мастерства, иногда речи не идет даже о том, чтобы выдержать цветовую гамму. На цене это, разумеется, отражается тоже. Так что, если вдруг на продажу выставляется полуметровый живописный Малевич за €80 000–100 000, как случилось в Бельгии этой весной, то почти наверняка перед нами она — имитация.


И наконец, о рынке черном. По оценкам ФБР и Иммиграционной и таможенной полиции США, в 2013–2016 годах ежегодный оборот черного рынка предметов искусства и коллекционирования составлял $6–8 млрд. В эту цифру включена стоимость не только произведений, украденных из музеев и галерей, но также контрабанда из стран и регионов с неспокойной политической обстановкой, отмеченных военными конфликтами и революциями. Сюда же относят оборот картин и прочих ценностей, подпадающих под законы о реституции и по причине этого не выходящих на легальные торговые площадки.


Но, несмотря на термин и масштабы, рынком указанную сферу можно назвать лишь условно: ни здоровой конкуренции, ни тем более справедливых рыночных цен в этом сегменте не существует. Да и в отличие от «серого» искусства, обладать которым не преступление, владение краденым или контрабандным предметом влечет за собой уголовную ответственность.

22 October 2018
Другие новости
This website uses cookie files. They allow us to identify you and collect information about your user experience (user data). It is necessary for website’s functioning, improving, retargeting and statistical researches/reviews. We process your personal data and we can transfer it further to our partners, when you are visiting pages of our website. Learn more.
Accept and Close