Революция среднего класса: как поколение 30-летних меняет арт-рынок

Революция среднего класса: как поколение 30-летних меняет арт-рынок
2019 год ознаменовался революционными переменами на рынке предметов искусства и коллекционирования. Благодаря токенизации владельцем произведения искусства теперь может стать даже представитель среднего класса



Прошедший год на арт-рынке можно по праву назвать переходным: он готовил почву серьезным процессам, которые — и об этом уже можно говорить с определенностью — точно будут в 2020-м. Прежде всего речь о прозрачности арт-рынка и в каком-то смысле об изменениях ключевых принципов, по которым его экосистема долгое время существовала. В 2019-м борьба с отмыванием денег на рынке искусства и предметов коллекционирования стала глобальным трендом, в 2020-м он наберет обороты. С начала года вступают в силу изменения законодательства ЕС по борьбе с отмыванием денег, распространяющие его влияние на торговлю искусством (речь о так называемой пятой антиотмывочной директиве — The Fifth Anti-Money Laundering Directive, 5AMLD). Цель — борьба с финансовыми преступлениями, инновационными схемами отмывания денег и возможным финансированием терроризма. На практике нововведения означают следующее: все участники торговли произведениями искусства подпадают под те же правила, что и банки, бухгалтеры и юристы. Аукционные дома, дилеры и галереи должны будут проводить самостоятельную проверку каждой из сторон сделки с произведением искусства и выявлять конечного бенефициара каждой транзакции, а также проверять, уплачены ли налоги со сделок.


Я бы назвал эти перемены революционными. И хотя движение к прозрачности носит принудительный характер и не всеми приветствуется, эти нововведения, несомненно, здоровая и позитивная тенденция: консервативной арт-индустрии очень не хватало открытости, к которой постепенно идет весь мир. К слову, первый шаг к транспарентности был сделан не вчера: мы это наблюдали несколькими десятилетиями раньше, когда разгорался конфликт между закрытым, кулуарным галерейным бизнесом и развитием публичных, аукционных продаж. Так и события, которые ждут нас в 2020-м, должны снова изменить старейшую индустрию.


В целом 2019 год был отмечен рядом разнонаправленных тенденций. Цифры противоречивые; с одной стороны, многомиллионные продажи и громкие рекорды — вспомним великолепного Моне, ушедшего с молотка за $110,7 млн в мае (картина из серии «Стога сена»), или майскую же продажу скульптуры Кунса за $91,1 млн (рекорд для работы ныне живущего художника), или совсем недавний сенсационный результат торгов в Женеве, когда наручные часы Patek Philippe были куплены за $31 млн. Уровень благосостояния в мире растет: по оценкам Knight Frank, общая стоимость предметов искусства и коллекционирования, сосредоточенных в руках «ультрахайнетов», превышает $1,74 трлн и при сохранении этой тенденции к 2023 году составит примерно $2,125 трлн. С другой стороны, по сравнению с пиковыми значениями 2018-го (когда оборот арт-рынка составил $67,4 млрд) в 2019-м рост основных показателей ощутимо замедлился. Однако отдельные сегменты рынка чувствуют себя неплохо.


Осенью 2019-го нового уровня достиг сегмент современного искусства, в частности выручка Christie’s по гонконгским торгам Contemporary Art составила 1,06 млрд гонконгских долларов — это рекорд за всю историю подобных торгов в Гонконге. Тем не менее основными индикаторами трендов остаются торги в Лондоне и Нью-Йорке, а там неделя современного искусства прошла далеко не так оптимистично, как в Гонконге. Согласно отчетам большой аукционной тройки (Sotheby’s, Christie’s и Phillips), в Нью-Йорке суммарная выручка ноябрьской недели современного искусства оказалась на 31,5% меньше, чем аналогичный показатель ноября 2018-го, и на 31% меньше выручки майских торгов. Это самый низкий объем продаж с ноября 2011 года.


Однако специалисты не видят повода для паники. По мнению экспертов, мы имеем дело не со снижением покупательской активности, а скорее с изменением фокуса внимания покупателя: продажи лотов ценой от $10 млн до $100 млн упали, но число проданных предметов в ценовом диапазоне от $1 млн до $10 млн заметно выросло. И это, несомненно, позитивная тенденция: происходящее позволит выводить на рынок больше новых имен и даст возможность поучаствовать в торгах новым игрокам. Всего в трех домах за неделю было продано около 1800 лотов, а процент проданного составил уверенные 89–95% лотов в каждом из аукционов. Несмотря на скромные результаты осени, суммарная выручка весенних и осенних торгов Christie’s и Sotheby’s в Лондоне и Нью-Йорке осталась примерно на уровне 2018-го и составила примерно $2,5 млрд.


Похожим образом ситуация складывается и для рынка импрессионистов. Вечерние торги ноябрьской недели Impressionist & Modern Art в Нью-Йорке принесли суммарно всего $341,24 млн, что на 33,2% ниже прошлогодних цифр. Общий результат весенних и осенних недель импрессионистов Christie’s и Sotheby’s в 2019 году составил чуть более $1,8 млрд, что почти на 20% ниже показателей 2018-го. Но опять же, судя по количеству продаж в верхнем сегменте рынка, можно говорить, что проблема не в отсутствии интереса со стороны покупателей, а скорее в дефиците предложений. Многие игроки явно решили переждать геополитическую турбулентность и выйти на рынок с предложениями-блокбастерами, когда ситуация стабилизируется.


Особняком стоят торги лондонских недель русского искусства. Согласно отчету Sotheby’s, итоги ноябрьской недели (£18,1 млн) оказались не только лучшими за последние пять лет для торгов русского искусства, это еще и лучший результат для всех вообще аукционов, прошедших в ноябре 2019-го в Лондоне. Топ-лот — композиция «Сферический супрематизм» Ивана Клюна, ушедшая за £4,8 млн, и вовсе обновила ценовой рекорд для работ этого автора и вошла в топ-20 самых дорогих публичных продаж русского искусства. Для Christie’s русские торги тоже прошли удачно: ноябрьские аукционы принесли почти £12 млн, а суммарная годовая выручка составила чуть более £28 млн (значительный прогресс по сравнению с £18,1 млн в 2018 году). Самым громким результатом года русских торгов Christie’s стала июньская продажа «Натюрморта с сиренью» Петрова-Водкина за £9,3 млн: ценовой рекорд для работ художника и 11-е место среди самых дорогих русских произведений искусства. Общая выручка июньских и ноябрьских торгов Russian Art Week Sale у Sotheby’s и Christie’s (£58,6 млн) почти вполовину больше, чем £41,9 млн, заработанных аукционными домами на русских неделях в 2018-м.Тем интереснее, что, несмотря на все сказанное, уровень тревожности на арт-рынке сейчас довольно высок. В сентябре индекс ArtTactic Risk Barometer аналитического портала ArtTactic зафиксировал, что неуверенность коллекционеров и дилеров в основных показателях рынка выросла на 10% относительно сентября 2018-го и остановилась на отметке 7 баллов, притом что за последние 10 лет его средний уровень не превышал 6,4 балла. Тому есть целый ряд причин.


Во-первых, причины геополитические — например, бесконечно подступающий и бесконечно же откладывающийся Brexit или американо-китайская торговая война. Нужно понимать, что многие мировые процессы порождают проблемы, требующие вдумчивого решения, это проблемы, связанные с логистикой, правом, налоговым регулированием. Большинство коллекционеров (54%, согласно опросам) считает, что арт-рынок нуждается в большем государственном регулировании. Отчет Deloitte & Touche приводит другую цифру: более 75% опрошенных коллекционеров заявили, что считают отсутствие прозрачности главной угрозой репутации и росту арт-рынка, препятствующей приходу на него новых денег и игроков. Аналогичного мнения придерживаются и финансисты, призывающие к тому, чтобы любая сделка была максимально чистой, а денежный след — максимально четким.


Не способствуют уменьшению тревожности среди коллекционеров и разговоры о введении тех или иных форм налога на роскошь, время от времени звучащие в ряде стран, и постоянно меняющиеся правила оформления форм владения предметами искусства и коллекционирования. Помочь стандартизации могут новые технологии. Речь идет о системах обеспечения безопасности сделок, токенизации и других способах коллективного владения предметом, возможности создания цифрового паспорта предмета, подтверждающего его аутентичность, и других art-tech-проектах. Несмотря на футуристичность, такие проекты в арт-среде уже имеют заметную поддержку.



К концу 2019 года первое поколение art-tech-стартапов во всем мире получило уже около $600 млн инвестиций, причем половина средств пошла на развитие бизнеса, связанного с транзакциями, 25% — на исследования и социальные сети, 15% — на логистику и управление коллекциями, а 10% — на исследования в области обработки данных. Прогнозируют, что следующее поколение таких стартапов будет концентрироваться на вопросах логистики, страхования и правового обеспечения сделок, стандартизации процедур, связанных с их проведением, а также хранения предметов, обработки данных и даже поиска новых художников.


Такая диффузия новых технологий в арт-рыночные процессы и появление новых форм владения искусством, в свою очередь, привлекает новых коллекционеров — это миллениалы, не желающие в большинстве своем обременять себя собственностью, владение которой связано с множеством ограничений. Старому искусству нужны стены в прямом и переносном смысле: пространство, особые условия хранения, защита, страхование. А коллективное владение позволяет приобщиться к миру искусства, избежав сложностей. Такой подход к тому же служит еще одному запросу общества — демократизации рынка искусства, снятию с него ярлыка элитарности.


Принцип коллективного владения устраняет свое­образную финансовую сегрегацию на рынке: с развитием токенизации, когда объектом сделки является не сам предмет искусства, а его часть (подобно тому, как на фондовом рынке покупается не сама компания, а ее акция), ощутить себя владельцем знаменитого произведения искусства может не только топ-коллекционер, но и представитель среднего класса. Последний таким образом не только приобретает инвестиционный инструмент, но и, в определенном смысле, приобщается к кругу владельцев большого искусства. С другой стороны, и рынок получает «свежую кровь».


Кроме этого, долевое участие во владении произведением искусства упрощает его оценку. Если при обычном, классическом, владении цена предмета с точностью до 100% может быть определена только в момент покупки, то в случае с коллективным владением цена каждой доли дает возможность с большей точностью определять цену предмета в моменте. Это делает рынок более понятным для новых игроков, да и в целом формирует на нем обстановку, привлекательную для новых денег.



Источник: Forbes Russia
20 January 2020
Другие новости
This website uses cookie files. They allow us to identify you and collect information about your user experience (user data). It is necessary for website’s functioning, improving, retargeting and statistical researches/reviews. We process your personal data and we can transfer it further to our partners, when you are visiting pages of our website. Learn more.
Accept and Close